- Ко мне? - чуть улыбнулась она.

Беспокойство, таившееся внутри Стюарта, испарилось от этих слов моментально.

- D'accord [согласен (фр.)].

- А знаешь, - с озорным блеском в глазах сказала она, - до прошлой ночи я никогда раньше не занималась этим с клоном.

Большой глоток "Плакучей ивы" приятно обжег ему горло.

- К счастью, это искусство я не забыл.

В госпиталь он вернулся утром. В номере его ждала полиция.

Допрашивали Стюарта в комнате, окрашенной в блекло-розовый цвет, сверху стены окаймляла коричневая полоса. Надписи на стенах, оставленные хулиганистыми пациентами госпиталя, никто не удосужился стереть. Стюарту почему-то вспомнилось, как кто-то рассказывал ему, что розовый цвет действует на психику успокаивающе. В комнате стояла обычная казенная кушетка, на столе маленький магнитофон. Допрос вели два детектива. Один Лемерсьер, приземистый молодой человек, злобный и агрессивный, с резкими и порывистыми движениями. При разговоре он то и дело обнажал зубы в хищном оскале. Другого звали Хикита. Этот был постарше, с седеющими волосами и небольшими усами, похожими на зубную щетку. Выглядел он устало. Детективы долго мурыжили Стюарта бесконечными вопросами, но, похоже, так и не поверили в его невиновность даже после того, как он честно признался им, где провел ночь.

- Ваше алиби подтвердилось, - сказал наконец Хикита, входя в комнату с чашкой кофе в руках.

- Спасибо, - ответил Стюарт.

- Признаться, вы нам показались самым подозрительным. Ведь вы обучены убивать. К тому же, когда мы приехали, вас не оказалось в госпитале.

Стюарт лишь пожал плечами. Полицейских он недолюбливал. Видимо, срабатывал старый рефлекс. Лемерсьер между тем не успокаивался:

- Как вы думаете, кто мог убить доктора Ашрафа? Ответьте хотя бы просто для протокола.

- Я видел этого человека всего лишь пять - десять часов в неделю. Мы всегда разговаривали наедине, и я не знаю, с кем еще, кроме меня, общался доктор Ашраф. Вы ведь можете посмотреть его записи и узнать, с кем из пациентов он работал.